"Глядь, а тут и Новый год..."- 2. Священное дерево ель как Рождественский символ всея Германии"Глядь, а тут и Новый год..."- 2. Священное дерево ель как Рождественский символ всея Германии

"Глядь, а тут и Новый год..."- 2. Священное дерево ель как Рождественский символ всея Германии


(Продолжение. Начало смотреть >>> )
Итак, вечнозелёная ель рассматривалась как дерево, символизировавшее вечную жизнь, круговорот жизни и смерти, связь живых и мёртвых, смертных и божественных сущностей. И такую связь усматривали не только германцы – так, например, ханты и удмурты тоже почитали ель.

Рисунок. Так почитают священную старую сосну ненцы. Ямало-ненецкий нац. округ, пос. Ямгорт. Фото О. В. Голубковой.

В тайге на елях (как, впрочем, и на соснах и лиственницах) ханты, манси, таёжные ненцы нередко устраивали специальные домики-лабазы, где хранились не съестные припасы, а куклы-идолы и жертвы, принесённые им в виде тряпочек, ситцевых и шерстяных платков, ленточек и различной снеди.
Такие святилища существуют и до сих пор, но чужих туда предпочитают не водить, чтобы не рассердить божество.

Индейцы Северной Америки тоже практиковали похороны на деревьях. Погребение индейцев сиу (штат Вайоминг). Фото 80-х гг. XIX в. Помост с телом расположен между двух стволов дререва.

Многие народы Сибири, Севера и Дальнего Востока хоронили умерших в таких лабазах, либо привязывали труп к веткам дерева (не обязательно ели) или клали в дупло. Известно, что подобные погребения знали и славянские племена, только вот сейчас никому уже не известно, какие именно деревья выбирались для этого. И всё это правильно: куда же ещё помещать покойника, как не на (в) дерево, по которому он спокойно поднимется или опустится (в зависимости от представлений своего народа) в мир иной?

К весёлой и очень праздничной теме усопших (я не шучу, она в данном случае действительно и весёлая, и праздничная) мы ещё вернёмся, а пока посмотрим, когда же родившаяся в лесу ёлочка, «нарядная, на праздник к нам пришла» - ведь пока всё, о чём я рассказываю, как-то мало связывается с тем, что ритуальная ель «много-много радости детишкам принесла». Детишки в архаическом ритуале как-то вообще оказываются ни при чём. 
 

Знаменитая священная сосна в с. Великорецком, Кировская обл. Село было построено после того, как в 1383 г. в дупле другой, срубленной при Советской власти, сосны крестьянину из тех мест явилась чудотворная икона Николая Угодника. После уничтожения одной священной сосны паломники перенесли своё почитание на другую Люди верят, что если пройти под корнями это двойной сосны, то целый год будешь здоров. Вот оно, явление священных сущностей и дары дерева. Фото О. В. Голубковой.

Священное дерево может стать объектом поклонения там, где оно растёт, а может быть «принесено в жертву», то есть срублено и перенесено туда, где будет исполняться ритуал. Дерево при этом, конечно, погибало, но считалось, что само шествие с таким деревом уже благотворно влияет на судьбу людей. Умершее дерево своей магической силы не теряло, и его остатки могли положительно повлиять на людей, животных и растительность. Поэтому его надлежало не просто выбросить, а утилизовать в магических целях или как-то похоронить (сжечь, утопить, закопать).

Любопытную трансформацию этого почтительного отношения к священному дереву мы наблюдаем и сейчас: существует рационально необъяснимый запрет сжигать остовы новогодних ёлок даже там, где на то нет запретов формальных. Их нужно как бы предать погребению – вывезти на свалку, которая служит своего рода могильником отживших вещей. Если уж быть совсем последовательными, то их следовало бы закапывать в землю, как того требует наиболее распространённый у нас тип погребения. А вот в сказке Андерсена «Ель» засохшую новогоднюю ёлку всё-таки сожгли в печке, пустили на растопки, хотя и не сразу: до этого она провела зиму на чердаке – во временной усыпальнице старых вещей.

Никто не знает точно, когда у германских народов появился обычай приносить домой ёлочки и украшать их яблоками, сластями, орехами (вот они, дары Мирового Древа!). После крещения германцев ритуалы, связанные с елью, постепенно стали связываться с Рождеством, а не с Новым годом. Существует масса разнообразных легенд, почему именно ель выбрана в качестве праздничного дерева и почему её надо украшать. Все эти легенды очень красивы, но недостоверны, и, как это часто бывает в устном народном творчестве, они призваны задним числом внятно объяснить возникновение обычая, архаические корни которого уходят глубоко в историю.

Когда именно ель стали устанавливать в домах в Рождественский Сочельник (вечером 24 декабря), также доподлинно неизвестно. Известно распоряжение магистрата города Селеста в Эльзасе от 1521 г., коим леснику поручалось срубить для местных властей ёлку на Рождество. По-видимому, нарядные ёлочки приносили много-много радости не только властям, но и прочим горожанам, так как уже в 1555 году отцам города уже пришлось ввести штраф за порубку леса. 

Однако гораздо чаще использование ели как Рождественского дерева приписывается, в полном соответствии с законами фольклорного мышления, известной личности – Мартину Лютеру. Исторических свидетельств об этом нет, известно лишь, что именно Лютер санкционировал Рождество с ёлкой как домашний, семейный мирской праздник, в котором много внимания уделялось детям. Лютеру же приписывается украшение ёлки горящими свечами, которые должны были напоминать звёзды, сверкавшие в небесах в ночь Рождества Христова, однако мы уже говорили о том, что обычай этот намного древнее. Более того, после смерти Лютера в 1546 г., если верить документальным свидетельствам, обычай устанавливать на Рождество ёлку и зажигать на ней свечи вовсе не был широко распространён в Германских землях.

Первое свидетельство о массовом украшении ёлок относится к 1605 г. – некий немецкий путешественник увидел их в домах горожан в Страсбурге, причём украшены ёлки были розами из цветной бумаги, вафлями, сахаром, фольгой, яблоками и «другими вещами». Свечей на них не было – не исключено, что власти и сами жители попросту опасались пожаров. Из Страсбурга обычай украшать ёлку на Рождество распространился вдоль по Рейну.

Ёлки со свечками стали устанавливать во второй половине XVII в. в городе Ганновере, а в письменном документе такая ёлка (со свечами и украшениями) упоминается в 1737 г. Ну, а в каждый немецкий дом нарядная Рождественская ёлка пришла только к середине XVIII в. У Гёте в романе «Страдания молодого Вертера», вышедшем в свет в 1774 г., о ёлке у Лоты говорится как о чём-то привычном, само собой разумеющемся.

Рождественская открытка второй половины XIX в., Германия. Основным украшением ёлки являются горящие свечи.

На рубеже XVIII – XIX вв. ёлки стали устанавливаться и на площадях немецких городов. Окончательное торжество Рождественской ёлки как общенемецкого обычая произошло в 1807 г. – ёлки начали продаваться на Дрезденской ярмарке (до этого массовая торговля ёлками не зафиксирована), из чего явствует, что на них был весьма широкий спрос.

При этом всевозможные суеверия, основанные на давно забытой связи ели с миром мёртвых, всё равно сохранялись. Украшенная блёстками, мишурой, свечами, лампочками (ещё не электрическими) или фонариками, а также Вифлеемской звездой или ангелом на верхушке, ёлка стояла вплоть до Крещения (оно же Богоявление), т.е. до двенадцатой ночи с начала Рождества. Иногда это была отдельная еловая ветка. Во многих местах считалось необходимым обязательно разобрать и вынести из дому ёлку в канун Крещения. Все остатки еловых веток и иных Рождественских украшений должны были быть убраны из церкви перед Свечной мессой, которая служилась 2 февраля, на праздник Очищения Приснодевы Марии (в православной традиции праздник называется Сретение). Считалось, что тот, кто сядет на скамью, куда попала хвоинка или еловая веточка, непременно умрёт. Смерть придёт и в тот дом, где на ёлке будет нечётное количество свечей (здесь расхождение с русской традицией – мы предпочитаем нечет и боимся чётных чисел).

Именно из Германии обычай наряжать ёлку на Рождество постепенно распространяется в начале XIX в. по всей Европе.

А как же Россия? Как же она преодолела свой страх перед деревом мёртвых?

Принято считать, что рождественско-новогодние нарядные ёлки нам даровал Пётр Первый своим указом от 20 декабря 1699 г. Однако здесь произошла такая же история, что и с Лютером, в полном согласии с законами фольклорно-мифологического мышления. Уж если есть видная историческая личность, ей обязательно припишут не только то, что она совершала, но и очень многое другое, порою даже то, о чём она ни сном, ни духом не ведала. Особенно если приписываемое событие произошло где-то близко по времени и месту.

А в случае с Петром указ действительно был. И действительно предписывал вести летосчисление не от сотворения мира, а от Рождества Христова, и сего ради праздновать Новый год, начиная с 1 января, а не с 1 сентября, как до этого праздновала Древняя Русь (да-да, вы не ошиблись: начало учебного года именно с 1 сентября – это и есть пережиток так называемого «сентябрьского года»). И на самом деле предписывал в ознаменование Нового года зажигать огни, пускать фейерверки и украсить столицу (тогда ещё Москву) ветками хвойных дерев. Вот только к Рождественской ёлке эти хвойные украшения пока ещё имели косвенное отношение.

Но об этом речь впереди. 

Автор снова обращался к книге Е. В. Душечкиной, упомянутой в предыдущей статье, а также к статье Ларисы Солощенко "От мессы свечей до мессы канделябров" http://magazines.russ.ru/bereg/2003/1/soo15.html , а также унес открытку с сайта "Винтажные картинки Рождественского прошлого". Автор приносит благодарность к. и. н. Ольге Владимровне Голубковой за любезно предоставленные фотографии.  

(Продолжение следует)
 
17/12/2007
22:58
Мария Горынцева