"Глядь, а тут и Новый год..." Немного о священном Центре Мира и о дереве, называемом ель"Глядь, а тут и Новый год..." Немного о священном Центре Мира и о дереве, называемом ель

"Глядь, а тут и Новый год..." Немного о священном Центре Мира и о дереве, называемом ель


Рождественская открытка. Росия, первая половина 10-х гг. ХХ в.Только заслышу польку вдали,

Кажется, вижу в замочною скважину:

Лампы задули, сдвинули стулья,

Пчелками кверху порх фитили,

Масок и ряженых движется улей.

Это за щелкой елку зажгли. 

(Б. Пастернак)

 

Рождественская открытка. Росия, первая половина 10-х гг. ХХ в.Откуда же взялся обычай наряжать ёлку на Новый год и на Рождество (настаиваю именно на такой последовательности, которую объясню позже)? Зачем нести дерево в дом, увешивая его игрушками и сластями, пряча под него подарки?

Отношение к деревьям в архаических культурах было трепетным и почтительным, независимо от того, в каком типе ландшафта они зарождались.

Действительно, дерево, хоть и лишено способности передвигаться, всё равно живое: оно покрывается листвою, цветёт, приносит плоды, даёт пищу и кров множеству живых тварей – животным, птицам, насекомым, паукам. Иногда даже и рыбам – вспомним илистых прыгунов в мангровых рощах.

Корнями дерево уходит под землю, где происходит какая-то своя, неведомая человеку жизнь (змеи, черви, насекомые, норные животные), а кроной стремится ввысь, к самому небу.

К тому же, большинству деревьев свойственно расти вертикально, так же, как располагаются относительно земной поверхности и сами люди.

 

 

Так увидел священный Центр Мира с Мировым Древом современный польский художник-сюрреалист Яцек Йерка. "Жилой дуб".

Таким образом, большое, здоровое дерево являет собой своеобразную модель вселенной в миниатюре, и одновременно воспринимается как ось, связывающая три мира: нижний, серединный и верхний. Практически во всех известных современной антропологии культурах были и есть представления о так называемом Мировом Древе. Это Древо как раз и представляет собой и модель мира, и его священный центр, и ось, расположенную в этом центре. По оси происходит эдакая циркуляция энергий – сверху вниз и снизу вверх, чем и обеспечивается единство вселенной.

По такой оси к смертным могли спускаться с небес или подниматься из-под земли божественные сущности и души усопших. И те, и другие могли принести в мир живых нечто благое, полезное. Например, дары. Например, детей. Например, здоровье (слово, в исторической ретроспективе имеющее тот же корень, что и «дерево», «дрова»). Например, полезный совет.

Конечно, всякий раз, когда у представителей древних культур возникала необходимость пообщаться с божественными сущностями или предками, отправляться на поиски священного Центра Мира с Мировым Древом было несколько накладно. Поэтому роль такого центра играли священные места со священным деревом или даже священной рощей. А в отдельных случаях во время исполнения ритуала роль Мирового Древа выполняло любое избранное дерево (или даже шест или бревно с зарубками, поставленное вертикально, как это было зафиксировано у якутов). У таких священных деревьев, помимо являющихся извне божественных сущностей, были и свои собственные души. Как, впрочем, и у всех живых тварей.

Итак, с некоторой натяжкой можно считать, что новогодняя ёлка – это своеобразный аналог Мирового Древа. Только вот ведь незадача какая: в традиционных, архаических представлениях восточных славян ель была деревом, связанным с божествами и духами нижнего мира, а также со смертью и миром мёртвых. После укоренения на Руси христианства это стяжало ели дурную славу. Все, наверное, помнят пословицу: «Венчались вкруг ели, а черти пели». Существовало и выражение «глядеть под ёлку», т.е. тяжко болеть. В одном из духовных старообрядческих стихов воспевается «ты ли, гроб да еловый, ты ли, гроб да сосновый» - последнее пристанище людей небогатых и аскетичных.

В XVIII в. старообрядцы из согласия «бегунов», отличавшиеся крайней радикальностью, опасаясь, что «зверовидная никониянская власть» надругается над их могилами, просили хоронить их в лесу, «под ёлкой», поскольку русская земля, в их представлении, уже вся была лишена святости, и не было никакого различия, покоиться ли на кладбище, или в диком месте. Дикое место, пожалуй, было даже чище, поскольку девственная природа, «пустыня», не несёт на себе никакого греха, оставаясь такой же, какой её сотворил Господь. Делалось захоронение так: подкапывались корни небольшой ели, дерево немного выворачивалось из земли, под ним выкапывалась могила, куда помещалось тело усопшего, после чего ёлку ставили на место, аккуратно присыпали корни землёй и старательно укладывали на место верхний слой почвы, который снимался, когда рыли могилу. После такого никто посторонний не мог догадаться, что ель сквозь иней (или просто так) зеленеет, пышно разрастаясь на косточках непокорного старообрядца.

Вполне возможно, что именно так в давние-давние времена хоронили своих покойников некоторые славянские племена. В этом случае ёлка выполняла роль надгробного обелиска. И никаких тебе даров! А ведь традиции других народов иначе рисовали связь дерева с миром мёртвых. Достаточно вспомнить хотя бы сказку «Золушка» в пересказе братьев Гримм. Помните? Золушка получает свои прекрасные наряды, включая и пару судьбоносных золотых башмачков (не меховых и не хрустальных, как случилось в версии Шарля Перро) с дерева, выросшего на могиле её матери. С этого же дерева слетает пара голубок, которые выклёвывают глаза вероломным сёстрам Золушки во время её венчания. Кто помогал Золушке? Дух дерева или душа матери, поднимавшаяся из нижнего мира по дереву? Боюсь, на этот вопрос нам не ответили бы даже те, кто сложил эту сказку задолго до братьев Гримм. Но факт остаётся фактом: «дерево мёртвых» приносит благо.

А японцы, которые толпами ходят куда-нибудь в парк Уэно любоваться цветущей сакурой! Вряд ли все они знают, что их давние предки ходили в священные рощи не воздухом подышать и не ради эстетических восторгов, а для того, чтобы среди розовых лепестков старательно высматривать душу предка и, может, услышать от неё что-нибудь дельное или получить важный знак.

У германских народов ель, скорее всего, тоже была связана с культом предков, однако у них больший акцент делался на другое: вечнозелёная ель символизировала неумирающую силу природы, жизненную силу (в более завуалированной форме этот символизм был и у восточных славян). Есть основания полагать, что именно у древних германцев ель стала сначала новогодним символом, а после христианизации – рождественским. И в том, и в другом случае она была связана с самыми короткими днями года, с зимней темнотой, со слабостью и возрождением Солнца (днями зимнего солнцестояния и последующего солнцеворота). Среди германских народов издавна существовал обычай на Новый год идти в лес, где выбранное заранее для обрядовой роли дерево украшали цветными ленточками, тряпочками и горящими свечами. Зачем? Ленточки и тряпочки должны были, с одной стороны, отметить священное дерево, а с другой – служили жертвами (кому – об этом чуть позже). А вот огни свечей, считавшиеся также жертвенным приношением, призваны были, по всей видимости, ещё и отпугнуть злые силы, которые активизируются на временном рубеже годов, и поддержать Солнце в самый трудный для него момент, помочь ему стать сильнее после солнцеворота.

Связь дерева, огня и зимнего солнцеворота прослеживается во многих культурах. Древние египтяне в это время украшали свои дома зелёными пальмовыми ветвями (что поделать, ёлки в Египте не росли, а за кедром ливанским в Ливан не наездишься, тогда как пальмы всегда под рукой); древние римляне во время всего праздника Сатурналий, который приходился примерно на период зимнего солнцестояния, прикрепляли к ветвям священных деревьев горящие свечи, как делали это и жрецы древних кельтов, друиды. Не следует думать, что кельты или германцы непосредственно заимствовали этот обычай у римлян, как сомнительно и обратное заимствование – скорее, он намного древней, чем основание Рима или расселение по Европе германских, кельтских, славянских и иных племён.

Впрочем, у кельтов, как и у северных германцев, возможно, были и другие формы поддержки новорожденного Солнца с помощью дерева и огня. У некоторых народов Европы, как мы знаем, во время рождественского сезона использовалось так называемое рождественское полено – очень большой кусок дерева или объёмистый пень, который зажигался в очаге в первый день Рождества и понемногу сгорал в течение двенадцати дней праздника, вплоть до Крещения. Кусочек рождественского полена, хранимый до следующего Рождества, в течение всего года защищал дом от огня и молнии, обеспечивал урожай зерновых и лёгкое разрешение от бремени для домашней скотины. У южных славян такое полено называлось «бадняк», у скандинавов – juldlock, у французов - le buche de Noël. Для рождественского полена брали обрубки стволов бука и всё той же ели. Тортик в форме полена генетически восходит именно к этим рождественским поленьям, как шоколадные пасхальные яйца заменили в Западной Европе яйца куриные.

Одним словом, в Европе, и в Восточной, и в Западной, связь слабости и последующего возрождения Солнца, дерева и огня прослеживается в самых разных культурах.

(Продолжение следует).

При написании этой статьи автор дважды прибегал к книге Е.В. Душечкиной "Русская ёлка: История, мифология, литература". СПб., 2002, о чём честно уведомляет читателя. Остальные познания почерпнуты из источников, который автор уже не всилах вспомнить, а тем более пречислить.

Открытка взята отсюда:  blogs.privet.ru 

Автор Мария Горынцева 

 

11/12/2007
00:56
Мария Горынцева